В лесу у нас разлив. А в одном месте просто озеро мне по пояс. Решили мы по камням на другую сторону перебраться, так как на единственной тропинке с грозным видом стояла памятником пограничникам какая-то парочка с немецкой овчаркой.
Ну и Маруська с камня-то и упала прям в воду. И поплыла, дура, в панике, прямо вдаль. Даль, то есть, другой берег, там вообще-то недалекая, если б не щенок и не ледяная вода, то и не страшно было б мне. Я зову-зову, она оглохла. Все, думаю, щас лезть мне спасать родного щенка, и идти потом гордо домой с двумя собаками и мокрой нижней половиной тушки. А потом наслаждаться обострением цистита и аднексита.
Только собралась уж было нырять, как Маруська услыхала и повернула к берегу. Джули все это время стояла на том самом камне и смотрела на щенка, как на полного идиота. А потом грациозно перепрыгнула на следующий камень и пошла нюхать ближайший куст. Выбралась Маруська и заскакала дальше, как ни в чем ни бывало. Джульке же я припомнила ее собственное барахтанье в проруби пару лет назад.
Так что Маруся теперь моржиха, открыла купальный сезон. Чувствует себя нормально, гуляли еще минут сорок после купания, бегала, играла, лезла снова в лужи. Хотя подшерсток у нее не такой густой, как у Джульки, с той, как с гуся вода.
Видела вчера предположительно родную Маруськину стаю. Собаки, явно предпочитающие ночной образ жизни, довольно дикие. Увы, все это по щенку видно. Но внешне мне понравились. Щенков Марусиного возраста с ними не было, думаю, все ее однопометники погибли от парвовируса.